Неточные совпадения
В то время существовало мнение, что градоначальник
есть хозяин города, обыватели же
суть как бы его гости. Разница между"
хозяином"в общепринятом значении этого
слова и"
хозяином города"полагалась лишь в том, что последний имел право сечь
своих гостей, что относительно
хозяина обыкновенного приличиями не допускалось. Грустилов вспомнил об этом праве и задумался еще слаще.
Один из последних опытов «гостиной» в прежнем смысле
слова не удался и потух вместе с хозяйкой. Дельфина Гэ истощала все
свои таланты, блестящий ум на то, чтоб как-нибудь сохранить приличный мир между гостями, подозревавшими, ненавидевшими друг друга. Может ли
быть какое-нибудь удовольствие в этом натянутом, тревожном состоянии перемирия, в котором
хозяин, оставшись один, усталый, бросается на софу и благодарит небо за то, что вечер сошел с рук без неприятностей.
Никто ни
слова не говорил о Ляховских, как ожидал Привалов, и ему оставалось только удивляться, что за странная фантазия
была у Веревкина тащить его сюда смотреть, как лакей внушительной наружности подает кушанья, а
хозяин работает
своими челюстями.
Пользуясь хорошим расположением
хозяина, Бахарев заметил, что он желал бы переговорить о деле, по которому приехал. При одном
слове «дело» Ляховский весь изменился, точно его ударили палкой по голове. Даже жалко
было смотреть на него, — так он съежился в
своем кресле, так глупо моргал глазами и сделал такое глупое птичье лицо.
Словом, труппа сделала для меня все, что только
было в ее средствах. Но постановка, то
есть все, зависевшее от начальства, от конторы, —
было настолько скудно (особенно на теперешний аршин), что, например, актеру Рассказову для полной офицерской формы с каской, темляком и эполетами выдали из конторы одиннадцать рублей. Самарин ездил к
своему приятелю,
хозяину магазина офицерских вещей Живаго, просил его сделать скидку побольше с цены каски; мундира нового не дали, а приказано
было перешить из старого.
Горячий поток
слов Марьи Степановны не умолкал еще, как растворилась дверь из передней, и старик Крупов, с
своим несколько методическим видом и с тростью в руке, вошел в комнату; вид его
был тоже довольнее обыкновенного, он как-то улыбался глазами и, не замечая того, что
хозяева не кланяются ему, спросил...
Смерть мужа не поразила Ольгу Николаевну
своею неожиданностью — он уже с год, как
был прикован к постели, и месяца три его смерти ожидали со дня на день — и не внесла какое-либо изменение в домашний режим, так как не только во время тяжкой болезни Валериана Павловича, но и ранее, с первого дня их брака, Ольга Николаевна
была в доме единственной полновластной хозяйкой,
слову которой безусловно повиновались все домашние, начиная с самого
хозяина дома и кончая последним «казачком» их многочисленной дворни.
Вихров, разумеется, очень хорошо понимал, что со стороны высокого мужика
было одно только запирательство; но как его
было уличить: преступник сам от
своих слов отказывался, из соседей никто против богача ничего не покажет, чиновники тоже не признаются, что брали от него взятки; а потому с сокрушенным сердцем Вихров отпустил его, девку-работницу сдал на поруки
хозяевам дома, а Парфена велел сотскому и земскому свезти в уездный город, в острог.
Я у него баловался с неуками, но это его не удивляло: так будто и
быть должно. Но ни одного
слова, ни намека на прошлое я от него не слыхал, хотя, рассказывая о донских коневодах, он не раз упоминал мне имя
своего друга, бывшего моего
хозяина.
Ашанин вошел прямо в большую бильярдную, где двое офицеров играли в карамболяж, а другие «делали»
свою полуденную сиесту в больших плетеных креслах. Он так
был поражен непривлекательным видом этой гостиницы, что хотел,
было, снова сделаться жертвой 40-градусной жары и идти искать другого пристанища, как дремавший в бильярдной
хозяин, толстый француз, остановил Володю
словами...
Но он набрал
свою артель из самой зеленой и самой отчаянной молодежи, сурово прикрикнул, как настоящий
хозяин, на занывшую
было старуху мать, изругал ворчливых стариков соседей гнусными матерными
словами и вышел в море пьяный, с пьяной командой, стоя на корме со сбитой лихо на затылок барашковой шапкой, из-под которой буйно выбивались на загорелый лоб курчавые, черные, как у пуделя, волосы.
И среди всего этого гама и чада, по-прежнему переваливаясь и шевеля в бороде, без устали расхаживал Губарев и то прислушивался, приникая ухом, к чьему-нибудь рассуждению, то вставлял
свое слово, и всякий невольно чувствовал, что он-то, Губарев, всему матка и
есть, что он здесь и
хозяин, и первенствующее лицо…
Прохор. Так проще, лучше
слова помнишь. Я с женой четыре года жил. Больше — не решился. Спокойнее жить одному — сам себе
хозяин. Зачем
свои лошади, когда лихачи
есть?
— Граждане, товарищи, хорошие люди! Мы требуем справедливости к нам — мы должны
быть справедливы друг ко другу, пусть все знают, что мы понимаем высокую цену того, что нам нужно, и что справедливость для нас не пустое
слово, как для наших
хозяев. Вот человек, который оклеветал женщину, оскорбил товарища, разрушил одну семью и внес горе в другую, заставив
свою жену страдать от ревности и стыда. Мы должны отнестись к нему строго. Что вы предлагаете?
Липман вошел в кабинет, весело съежившись, подобно коту, желающему приласкаться к
своему хозяину. Но, взглянув на клочки манжет, рассеянных, как обломки корабля после бури, сбавил несколько
своего удовольствия. Первое
слово его
было о малороссиянине…
Часам к восьми вечера богатый дом Анны Юрьевны
был почти весь освещен. Барон, франтовато одетый, пришел из
своего низу и с гордым, самодовольным видом начал расхаживать по всем парадным комнатам. Он на этот раз как-то более обыкновенного строго относился к проходившим взад и вперед лакеям, приказывая им то лампу поправить, то стереть тут и там пыль, —
словом, заметно начинал чувствовать себя некоторым образом
хозяином всей этой роскоши.
— Про то,
хозяин, опять-таки я знаю, где ночевал; а ты вот что, Борис Тимофеич, ты моего
слова послушай: что, отец,
было, того назад не воротишь; не клади ж ты по крайности позору на
свой купеческий дом. Сказывай, чего ты от меня теперь хочешь? Какого ублаготворения желаешь?
— Та-ак, — ухмыляясь, говорил он, — бога, значит, в отставку? Хм! Насчет царя у меня, шпигорь ты мой,
свои слова: мне царь не помеха. Не в царях дело — в
хозяевах. Я с каким хошь царем помирюсь, хошь с Иван Грозным: на, сиди, царствуй, коли любо, только — дай ты мне управу на
хозяина, — во-от! Дашь — золотыми цепями к престолу прикую, молиться
буду на тебя…
Вот он, с первого
слова, дает мне целый этаж, да еще верхний, парадный, отлично изукрашенный, и дает с тем, что каждый из нас
есть полный
хозяин своего этажа (Петрусь оставил за собою нижний, а мне, как будущему женатому, парадный), и имеет полное право, по
своему вкусу, переделывать, ломать и переменять, не спрашивая один у другого ни совета, ни согласия.
Пришел Челкаш, и они стали
есть и
пить, разговаривая. С третьей рюмки Гаврила опьянел. Ему стало весело и хотелось сказать что-нибудь приятное
своему хозяину, который — славный человек! — так вкусно угостил его. Но
слова, целыми волнами подливавшиеся ему к горлу, почему-то не сходили с языка, вдруг отяжелевшего.
Он сидел на полу и в огромный ящик укладывал
свои пожитки. Чемодан, уже завязанный, лежал возле. В ящик Семен Иванович клал вещи, не придерживаясь какой-нибудь системы: на дно
была положена подушка, на нее — развинченная и завернутая в бумагу лампа, затем кожаный тюфячок, сапоги, куча этюдов, ящик с красками, книги и всякая мелочь. Рядом с ящиком сидел большой рыжий кот и смотрел в глаза
хозяину. Этот кот, по
словам Гельфрейха, состоял у него на постоянной службе.
— Я недавно
была у нее целый день и не могла налюбоваться, как она обращается с
своей дочерью: что называется и строго и ласково, как следует матери, — прибавила она, чтоб угодить
хозяевам, но предводительша не обратила никакого внимания на ее
слова, потому что терпеть ее не могла, испытав на собственном имени остроту ее зубов.
Тоскливо с ними:
пьют они, ругаются между собою зря,
поют заунывные песни, горят в работе день и ночь, а
хозяева греют
свой жир около них. В пекарне тесно, грязно, спят люди, как собаки; водка да разврат — вся радость для них. Заговорю я о неустройстве жизни — ничего, слушают, грустят, соглашаются; скажу: бога, — мол, — надо нам искать! — вздыхают они, но — непрочно пристают к ним мои
слова. Иногда вдруг начнут издеваться надо мной, непонятно почему. А издеваются зло.
Он бродил, как тень, из залы в гостиную, изредка обмениваясь холодными взглядами с
своим соперником, не пропускавшим ни одного танца, попросил
было Марью Павловну на кадриль, но она уже
была приглашена, — и раза два перекинулся
словами с заботливым
хозяином, которого, казалось, беспокоила скука, написанная на лице нового гостя.
Представьте себе, что ее не
было! Да, да, ее-то одной только и не
было ни в комнатах между внесенными вещами, ни в повозке —
словом, нигде… Шкатулка, очевидно, осталась там и теперь — в руках Селивана… Или… может
быть, даже он ее еще ночью выкрал. Ему ведь это
было возможно; он, как
хозяин, мог знать все щелки
своего дрянного дома, и этих щелок у него, наверно, не мало. Могла у него
быть и подъемная половица и приставная дощечка в перегородке.
— Мы сейчас… — зашептал
хозяин, тихо поднимая крылья у стола. — Соберу вот на стол и сядем… Маша моя что-то больна сегодня. Уж вы извините… Женское что-то… Доктор Гусин говорит, что это от постной пищи… Очень может
быть! «Душенька, говорю, дело ведь не в пище! Не то, что в уста, а то, что из уст, говорю… Постное, говорю, ты кушаешь, а раздражаешься по-прежнему… Чем плоть
свою удручать, ты лучше, говорю, не огорчайся, не произноси
слов…» И слушать не хочет! «С детства, говорит, мы приучены».
В деятельности их
есть что-то похожее на медвежью пляску для выгоды
хозяина и для потехи праздного народа; в разговорах же
своих они напоминают попугая, который на все ваши вопросы отвечает одно заученное
слово и часто совершенно невпопад говорит вам «дурак» за все ваши ласки.
Говорил он дельно, речь
свою начал, ругая
хозяина, требовал отмены запрещения держать в молодцовских водку, и в конце речи стал употреблять такие
слова, что председатель вынужден
был остановить его, так как в публике
было несколько лиц женского пола.
Казалось, наш
хозяин дал себе
слово как можно скорее промотать все
свое огромное состояние, и ему удалось-таки недавно оправдать эту догадку, то
есть промотать все, дотла, дочиста, до последней щепки.
И должно
быть потому, что Николай не позволял себе мысли о том, что он делает что-нибудь для других, для добродетели, — всё, чтò он делал,
было плодотворно: состояние его быстро увеличивалось; соседние мужики приходили просить его, чтоб он купил их, и долго после его смерти в народе хранилась набожная память об его управлении. «
Хозяин был… Наперед мужицкое, а потом
свое. Ну и потачки не давал. Одно
слово, —
хозяин!»